• В Театре юных зрителей им. А. А. Брянцева состоялась премьера мюзикла «Бедная Лиза». Адмиралтейцы с удовольствием посмотрели яркую постановку, поднимающую вечные темы любви и измены, нравственности и доброты. Накануне премьеры мы пообщались с режиссером-постановщиком спектакля, выдающимся деятелем культуры Марком Розовским.

    – Марк Григорьевич, как зародилось ваше сотрудничество с ТЮЗом?
    – Началось все просто. Руководитель художественных проектов театра, известный режиссер Адольф Шапиро предложил мне поставить в ТЮЗе «Бедную Лизу» (этот спектакль 45 лет назад впервые прошел в БДТ, и нынешняя постановка посвящена памяти Г. А. Товстоногова – прим. редакции). Я сначала сопротивлялся, переживал, как воспримут критики. Но Шапиро убедил меня, что ТЮЗу необходим Карамзин. И я согласился. Была, правда, заминка в полтора года, я не мог выбрать время, чтобы приехать в Питер и делать спектакль. Но наконец всё сложилось.

    – Чем различаются постановки «Бедной Лизы» в БДТ и ТЮЗе?
    – В ТЮЗе зрители увидят не копию и не повтор спектакля. Это другое пространство, другой оркестр, другие аранжировки, другая сценография. Для работы над спектаклем я пригласил замечательного художника-сценографа Ксению Шимановскую. Художник по свету Денис Солнцев поставил новый свет, очень выразительный. Здесь есть также музыкально-поэтическое добавление, которое делает спектакль мюзиклом.
    Что сохранилось в постановке – это мироосознание Карамзина. Возможно, оно немного углубилось в новом прочтении. Мне всегда было интересно понять, почему, для чего, для кого он писал «Бедную Лизу», и как это соотносится с сегодняшними реалиями. Ведь эта история через 100 лет будет так же актуальна, как была и как есть сегодня.

    – Карамзин – это автор на все времена?
    – Конечно. И «Бедную Лизу» он писал как урок нравственности для общества. В конце XVIII века  в России уже был слой культурного дворянства, имеющего европейское мышление. Вот и Карамзин был абсолютный западник, при этом патриот своей страны. Путешествуя по Европе, он побывал в Германии, где встречался с Кантом, в Англии, где посмотрел постановки Шекспира, во Франции, где увидел пьесы Мольера. Здесь же писатель постиг всю жуть кровопролития французской революции и понял, что в России царит такая же жестокость – «пугачевщина». В результате поездки были написаны «Письма русского путешественника», публикация которых сделала Николая Михайловича известным литератором.

    Вернувшись в Россию, Карамзин осознал, что его родина как национальное единство окончательно не сформировалась, что необходимо духовное объединение русских людей. Для этого нужно было сделать две вещи, которые писатель избрал своими миссиями: дать народу его историю и дать людям язык, причем новый, современный.
    Примером выполнения Карамзиным первой миссии стала «История государства российского». Традиция таких сочинений восходит к древнерусским летописям, и в этом плане данный труд не претендует на первенство. Однако благодаря высоким литературным достоинствам и научному подходу книга оказалась востребована обществом, что немало способствовало становлению национального самосознания.
    «Бедная Лиза» – пример второй миссии, новый язык, прекрасная звукоречь. Николай Михайлович отказался от использования церковнославянской лексики и грамматики в пользу обиходного языка своей эпохи. При этом автор не упрощал язык, а, напротив, обогащал. «Лиза» написана в сентиментальном стиле, пафосным слогом. Но это не пародия, а стилизация. Автор словно надел маску сентиментализма, и нашей задачей, как лицедеев, – было почувствовать и рассказать эту человечную историю. По сути это притча, которая имеет моралите и призывает задуматься о грехах, которые мы совершаем. А еще это история о том, что нужно уважать другого человека. Ты дворянин, но ты ничем не лучше крестьянки. Ты олигарх, но ты не лучше водопроводчика. Вот и вся мораль.

    – Согласны ли вы с мнением, что сегодня российская культура деградирует?
    – Деградация, увы, имеет место быть. Вспомните хотя бы недавний случай в Петербурге, когда хулиганы пытались пожарить шашлык прямо на Медном всаднике! Я говорю об этом с болью и горечью. Тем не менее русская культура противостоит вандализму, тому, что Карамзин называл «повреждением нравов». Россия не может быть в черной дыре, она должна иметь самых культурных людей в мире! Наша страна должна жить, опираясь на свою великую культуру, к этому призывали Пушкин и Достоевский, Толстой и Чехов.

    – То, что вы описали, – глубокие, сложные пласты. Вы объясняете все это актерам?
    – Конечно, я это проговариваю. Актеры должны понимать, в чем участвуют и что играют. На первом этапе наши встречи не были в чистом виде репетиционными: были ассоциации, разговоры – даже на темы, не связанные со спектаклем. Я предлагал артистам вспомнить свой житейский опыт в любви, свои поступки, давал возможность привнести что-то свое. И они меня поняли!
    А еще игра в мюзикле – это особая техника, надо иметь свободные мышцы, легкость, доверять своей пластике. Я не балетмейстер и не ставил артистам движения – они рождались сами, как импровизация в роли. Были и технические трудности. Например, у актера нет слуха, а ему надо петь. Приходилось либо это скрывать, либо учить.

    – Что вы делаете, если с актером по-разному смотрите на роль? Соглашаетесь или переубеждаете?
    – Я пользуюсь опытом Станиславского. Актеру нельзя приказать, его можно только увлечь, и тогда делай из него что угодно. Но иногда у артиста просто не получается, и он начинает сопротивляться. В этом случае тоже есть свои подходы... Я не льщу актерам, но и не разрушаю их. У меня должна быть к ним любовь, иначе работать крайне тяжело. При этом не позволяю себе кого-то выделять. В труппе это сразу заметно: те, кого похвалил, начинают «звездить», остальные ревнуют.

    – Что вы посоветуете молодым людям, которые думают о карьере актера?
    – Главный совет дал Чехов в «Чайке». Нина Заречная, актриса с большим опытом, говорит, что актерам необходимо: ждать, терпеть и нести свой крест. От себя добавлю: надо быть самим собой и понимать, что может повезти или не повезти. А еще нужно быть готовым к работе с утра до ночи. Мой рабочий день длится по 12 часов без выходных и часто без отпусков. И так проходят годы… Иногда, конечно, посещает хандра, усталость. Тогда надо переменить пейзаж или деятельность. Например, устал от режиссерства – садись и пиши пьесу.

    – Следующий год объявлен Годом театра. Вы что-то ждете от этого?
    – Я не только режиссер и сценарист, но и колумнист газеты «Известия». Там опубликовано уже несколько статей, посвященных Году театра. В них есть и проблемы, и полемика. Почитайте! А вообще для меня Год театра – это не очень понятно. Если бы приняли закон о театре или о меценатстве – было бы очень хорошо, выделили больше финансирования – тоже хорошо. А если нет, то и говорить не о чем.

    – В Петербурге вы часто бываете? Какие самые любимые места?
    – Довольно редко. В Петербурге всё любимое, равных этому городу нет на Земле. Вся моя жизнь была связана с Питером. Здесь я работал на «Ленфильме», делал с Петром Фоменко в театре Ленсовета «Новую Мистерию Буфф», работал над «Бедной Лизой» и «Историей лошади». Одновременно ставил  рок-оперу «Орфей и Эвридика». Дальше были ежегодные гастроли театра «У Никитских ворот».
    Здесь у меня много близких друзей, некоторые, к сожалению, уже ушли из жизни. Я гулял по Питеру вместе с Васей Аксеновым и Иосифом Бродским. Во Дворце искусств, нынешнем Доме актера, были прекрасные капустники, где собирались великие артисты. Есть памятные места, и главное из них – могила Товстоногова.
    Есть еще и театральные мечты, которые в Петербурге было бы интереснее воплотить, чем в Москве. Например, с поэтом и моим другом Юрием Ряшенцевым мы когда-то замышляли сделать «русский триптих»: «Бедная Лиза», «Холстомер» и «Преступление и наказание».

    – Пусть все ваши творческие замыслы воплотятся!

26 27 28 29 30 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31 1 2 3 4 5 6